Белгородцы считают, что страна их бросила и живет своей жизнью. Они обижены на журналистов центральных СМИ, уделявших внимание вторжению в курское приграничье: "Нас калечат и убивают каждый день, четвертый год подряд, но нас выкинули из новостной повестки".
В начале февраля, когда в Белгороде потухло электричество и не стало отопления, температура в квартирах упала до 12 градусов. Без тепла осталось 220 тыс. населения. А в ПВР обратилось менее тысячи человек. Некоторые до сих пор без тепла. И кто-то варил бульон и разносил его по холодным адресам, кто-то пек пирожки…
"Мы стали одной семьей внутри города. Но у нас не осталось веры в государство, к сожалению", – говорит волонтер Анна Семиненко с позывным "Гаечка".
Еще 10 января она написала в соцсетях вот такой пост:
"С момента удара по Белгороду и блэкаута прошло больше 23 часов. Ни один лидер политических партий, депутат Госдумы, в том числе Скруг, Полуянова, Скоч, Румянцев не обмолвились и словом о ситуации. Про захват же танкера в международных водах говорили все: сенаторы, депутаты, министры. Более 556 тыс. человек без света, отопления больше 12 часов не так важны, как танкер?"
Реакции под постом от чиновников не было. А люди писали: "Нам отвели роль тех, кто терпит за всю страну..."
Что бы вы предпочли в середине холодного февраля: иметь дома горячую воду или отопление? Совместить нельзя. Так после масштабных ударов по энергоструктуре живет Белгородская область. Там начался энергетический коллапс.
Губернатор Вячеслав Гладков фактически признал, что регион не справляется в одиночку с устранением последствий ударов. 15 февраля на заседании правительства региона он раскритиковал замов. Накануне ночью был очередной массированный вражеский налет.
"Вчера проехал по адресам, где были обращения по вопросу тепла в домах. Были дома, которые несколько дней стояли без отопления. Люди терпеливо ждали. Мы мерим "среднюю температуру по больнице", но не понимаем, что происходит в каждой отдельной квартире".
Гладков давал задание оценить фактическое наличие газа, света, воды и тепла. Хотя бы "поподъездно". Пока результата нет.
Давал поручение увеличить количество бригад, чтобы сократить в два раза срок реагирования на подключение отопления. Но задача не исполнена. Аварийные бригады работают на пределе, из-за непрекращающихся обстрелов их усилий не хватает.
Жителей освободили от платежей за неоказанную услугу. До середины апреля в нескольких сотнях многоквартирных домов не будет горячей воды. Потому что нет больше мощностей, которые бы подавали и отопление, и горячую воду.
Анна "Гаечка" руководит в Белгороде волонтерским движением "Окопные свечи 31". Она знает, что, к сожалению, большинство людей начинают жить темой войны лишь тогда, когда кто-то из близких уходит на фронт. Тогда волонтеры получают письма: "Помогите, у меня брат, муж, друг на передовой, у них там проблемы".
– И какова ваша реакция?
– Классно… А вы чем нам помогли? Мы четвертый год живем заботами бойцов. Каждый второй житель Белгорода – волонтер. Мы все вынесли из домов, у многих в гаражах пусто – люди продавали автомобили и отправляли деньги ребятам или машины им свои передавали. Не успевшие построить дом отправляли стройматериалы.
У меня там близких нет. Но много тех, к кому я отношусь как к братьям, отцам, сыновьям. Вот приезжает боец с передовой по пояс в грязи, с мокрыми ногами. И ему бы в баню, обувь новую. Но он этого и не просит, просит две рыболовные сети, чтобы от дронов завеситься, – там десять пацанов его ждут.
– Вы бываете на фронте, и дома тоже постоянные обстрелы. Жить так всегда – разве это возможно?
– Как-то к нам из Москвы привезли антикризисных психологов. И они спрашивали собравшихся в зале: "Кто живет одним днем?" Все подняли руки. "На улице вы интуитивно смотрите в небо?" Да, это так. И нам сказали, что мы никогда не вернемся к жизни "до". Четыре года под огнем – это порог, после которого возврата в прежнее не будет.
– И как выжить?
– Отвлекаться хотя бы на час в месяц. Я час в неделю занимаюсь балетом. В спортзал не хожу – ежедневная погрузка для фронта заменяет силовые упражнения. Горячей воды не будет, значит, ванну не принять. Буду подбивать своих перегорающих девчонок ходить в баню.
– Неужели страна не слышит?
– Есть группы волонтеров, до которых это докатилось. Они помогают Белгороду. И просят снимать "кружочки" в телефоне о нашей жизни. И я снимаю из детского садика, в котором работаю.
На кадрах дети, которые обедают под лестницей. Потому что объявили угрозу ракетной опасности. Проходит два часа – дети играют в коридоре.
А спать в тихий час мы уложили их на матрасах в коридоре – потому что угроза не отменена. Они пишут: "Аня, у нас волосы дыбом". Правильно, дыбом. Потому что по телевизору этого не покажут.
– Новости из Белгорода цензурируются?
– Был ракетный обстрел, погибли пять человек. В новостях – только об обстреле. Еще ЧП: взрывами нескольким людям оторвало руки-ноги. Сообщают о том, что люди живы. Не о том, что трудоспособные люди стали инвалидами. Человек не погиб – это считается хорошо...
Подпишитесь) Я буду вам очень признателен.
Свежие комментарии